История юридической психологии в России и за рубежом

66. Психологическая судебная экспертиза преступной группы:

теоретические основы, основные вопросы, подлежащие решению.
Данный вид экспертизы, как правило, назначается в период предварительного следствия, когда преступление совершено в условиях сложившейся неформальной группы с асоциальной и криминальной направленностью. Перед следствием возникают вопросы о групповых ролях обвиняемых. СПЭ назначается при исследовании групповой преступности для индивидуализации уголовной ответственности (вины), степени и форм наказания.

Психологическая структура группы в значительной степени определяет индивидуальное поведение. Структура преступной группы строго организована. Возглавляет преступную группу лидер, в функции которого входит организация и руководство преступлением. В группе можно выделить активных членов; это, как правило, «авторитеты» — лица, пользующиеся уважением у лидера и других членов преступной группы и обычно уже имеющие некоторый криминальный опыт. Третья категория — это участники группы (рядовые исполнители) преступления. В преступной группе может существовать также оппозиционер, находящийся в скрытой конфронтации с лидером или в оппозиции.

При анализе преступной группы необходимо учитывать:

– особенности межличностного взаимодействия членов преступной группы;

– цели преступного группового взаимодействия;

– причины объединения в группу (психологическая зависимость, родственные связи, личные симпатии и т.д.);

– ролевую структуру преступной группы (лидер – руководитель; участники или активные члены группы; исполнители – боевики – прикрытие и обеспечение и т.п.);

– наличие «оппозиционеров», находящихся в скрытой конфронтации с лидером и его приближенными;

– особенности конфликтных ситуаций, их динамику и способы разрешения и т.д.

При СПЭ деятельности преступных групп применяется концептуальный аппарат теории малых групп социальной психологии.

К характеристикам малой группы как совокупности индивидов относятся: 1) частое взаимодействие друг с другом; 2) определение себя как членов группы; 3) разделение общегрупповых норм в зависимости от того, что их интересует; 4) участие в единой системе разделения ролей; 5) идентификация себя с одними и теми же объектами и идеалами; 6) кооперативная взаимозависимость; 7) ощущение себя как некоторого единства; 8) координация действий по отношению к среде; 9) удовлетворение в процессе кооперативного взаимодействия личных запросов и желаний.

Основными вопросами СПЭ преступной группы являются: определение конкретной роли каждого участника в преступных эпизодах, в особенности в убийствах, совершенных членами преступной группы совместно; степень влияния группы на отдельного участника; типичные формы взаимодействия между членами группы, как при совершении преступлений, так и в процессе расследования; установление лидеров – организаторов.

Большую трудность представляет и решение вопроса о дифференциации конкретной роли каждого участника в преступных эпизодах, в особенности в убийствах, совершенных членами преступной группы совместно. Анализ дел данной категории показывает высокую эффективность привлечения судебных психологов. Эксперт-психолог способен дать заключение о степени влияния группы на отдельного участника, установить наиболее типичные формы взаимодействия между членами группы как при совершении преступлений, так и в процессе расследования. Психолог может установить неформальных лидеров, которые часто пытаются завуалировать, принизить свою истинную роль, активно противодействуют расследованию.

Организованные преступные группы отличаются стабильностью личного состава, у них вырабатываются групповые нормы поведения и ценностные ориентации. Нарушитель определенных норм поведения подвергается преследованию. В организованной группе имеется четко поставленная цель преступления. Интересы ее членов отличаются выраженной криминальной направленностью.

При психологическом анализе организованной преступной группы необходимо определить степень ее антиобщественной направленности, цели и мотивы, а также специфику эмоциональных связей между членами группы. При анализе эмоциональных связей необходимо тщательное изучение индивидуально-психологических характеристик каждого члена группы. Причем очень важным является выявление не только лидерских позиций среди подозреваемых, но также позиции конформистов, которые обязательно присутствуют в любой преступной группе. В связи с этим перед экспертом-психологом целесообразно поставить вопрос: «У кого из подозреваемых членов группы имеются такие особенности личности, как повышенная внушаемость, робость, подчиняемость, слабые волевые качества?». В любой преступной группе может быть и оппозиционер. Структура личности оппозиционера отличается высоким уровнем притязаний, повышенной активностью, нередко высокой эмоциональностью. Психологический анализ поможет следствию раскрыть психологическую характеристику мотивационной линии поведения оппозиционера и тем самым оптимизировать следственный процесс. Данная экспертиза направлена на установление внутренней структуры группы, членами которой могут быть как несовершеннолетние, так и совершеннолетние лица.

Перед экспертами могут быть поставлены следующие вопросы:

— Каковы индивидуально-психологические особенности личности подследственных? И кто из подследственных имеет психологические особенности личности, позволяющие ему занимать лидирующее положение в группе?

— Кому из подследственных присущи такие особенности личности, как повышенная внушаемость, робость, зависимость или повышенная агрессивность, жестокость (в зависимости от того что интересует следствие)? Имеются ли в группе социально-психологические признаки высокой организованности, сплоченности и если имеются, то в чем они конкретно выражаются?

— Каковы ролевые позиции участников группы в инкриминируемом деянии?

— Имеются ли социально-психологические признаки в группе высокой организованности, сплоченности, и если имеются, то в чем они конкретно выражаются?

— Учитывая выявленные психологические особенности членов группы и их взаимодействие, определить наиболее вероятный сценарий их поведения в ситуации совершения преступления.
^ 67. Психологические судебные комплексные экспертизы.
Проведение экспертизы коллективом экспертов в сфере правоохранительной деятельности получает все большее распространение. Центральной и наиболее сложной задачей при этом является отбор экспертов для включения их в группу с учетом требований, вытекающих из характера и числа поставленных перед экспертизой вопросов. Возникновение комплексных экспертиз представляет собой закономерный результат научно-технического прогресса, естественный и необходимый процесс, порождаемый постоянным углублением междисциплинарных связей.
Если для получения ответа на поставленные вопросы необходимо привлечение знаний из области смежной науки, то в заключении может быть изложено предложение экспертов-психологов назначить комплексную психолого-психиатрическую, медико-психологическую, психолого-техническую или другую экспертизу. В ходе развития научных знаний дифференциация и интеграция наук диалектически взаимосвязаны: первый процесс непрерывно приводит к все более узкой специализации научных знаний, второй вызывает постоянное взаимодействие их различных областей, определяет взаимное проникновение и синтез наук. Сущность комплексной экспертизы состоит в решении задач, пограничных для разных классов, рядов и видов судебных экспертиз. Анализ литературы позволяет утверждать, что комплексная экспертиза — понятие многоаспектное. В нем можно выделить процессуальную, методическую, организационную и гносеологическую стороны. К основным признакам, позволяющим говорить о комплексной экспертизе, относится использование специальных знаний, составляющих основу профессиональной подготовки экспертов, представляющих различные виды, роды и классы судебных экспертиз.
В литературе нет единой точки зрения по поводу того, насколько близки должны быть комплексируемые научные знания. По мнению одних ученых, назначение и производство комплексных экспертиз возможно лишь в случаях, когда необходимы познания в сфере пограничных, смежных, родственных наук. Иные считают допустимым использование при производстве экспертизы данных самых различных, далеко не смежных наук, так как при расследовании преступлений часто возникают ситуации, требующие знаний различного профиля. Практика проведения в настоящее время различных экспертиз подтверждает правоту последней точки зрения.
Иногда комплексной экспертизой ошибочно называют экспертизу, проводимую несколькими специалистами самостоятельно, независимо один от другого. Они решают вопросы, но излагают свои выводы в одном документе. Для комплексной экспертизы важно, чтобы каждый поставленный вопрос решался с применением знаний из нескольких смежных наук.
В действующем уголовно-процессуальном законодательстве производство комплексных экспертиз не предусмотрено, но, несмотря на это, они получают все большее распространение. Это объясняется высокой эффективностью экспертизы, широкими возможностями совокупного, синтезированного применения знаний из различных областей науки и техники.
Комплексная экспертиза имеет ряд особенностей. Во-первых, в ее производстве участвуют несколько экспертов различных специальностей (специализаций), функции которых в процессе исследований разделены. В отличие от обычной (однородной) экспертизы, где все эксперты принимают равное участие в процессе исследований, здесь каждый эксперт может исследовать лишь объекты, относящиеся к его компетенции, и применять методы, которыми он владеет. Отсюда вытекает и другая особенность комплексной экспертизы — общий вывод дается по результатам, получении» различными экспертами. Причем в формулировании конечного вывода могут участвовать не все эксперты, проводившие исследования, а только те, кто компетентен в общем предмете исследования. При комплексной экспертизе иначе решается вопрос и о личной ответственности эксперта заданное им заключение. Каждый эксперт несет личную ответственность за ту часть исследований, которую он провел, и за полученные им результаты. При формулировании общих выводов имеет место своего рода условная ответственность эксперта: он отвечает за правильность выводов, в формулировании которой он участвовал, при условии, что использованные им результаты исследований, проведенных другими экспертами, тоже верны. Иногда потребности практики опережают возможности теории, т.е. речь идет о том, что в системе психологических наук не всегда можно найти отрасль, которая бы соответствовала задачам конкретной экспертизы. В частности, это бывает тогда, когда объект экспертного исследования оказывается сложным по структуре. В таких случаях назначается комплексная экспертиза, в которой одной из отраслей используемого знания выступает психология. Основанием для подобных экспертиз служит объективный процесс взаимодействия наук по предмету и методу исследования. Юридическим основанием для производства комплексной психологической экспертизы является постановление следователя и определение суда о ее назначении.
Вопросы правильного оформления назначения комплексной психологической экспертизы особенно актуальны. В литературе высказывались мнения о возможности производства комплексных экспертиз по инициативе экспертных учреждений. Эта точка зрения была подвергнута справедливой критике, поскольку подобная практика противоречит закону, ибо существенно ущемляет интересы обвиняемого. В соответствии со ст. ст. 184 и 185 УПК РСФСР обвиняемый должен быть ознакомлен с поста-новлением о назначении экспертизы и имеет право заявлять отводы экспертам, просить о назначении экспертов из числа указанных им лиц, представляет дополнительные вопросы для получения по ним заключения экспертов и др.
В постановлении (определении) о назначении комплексной психологической экспертизы указывается учреждение, которому поручено ее проведение. В случае, когда производство ком-плексной психологической экспертизы поручается нескольким учреждениям, указывается, какое из них является ведущим — осуществляющим организацию экспертизы и координацию проводимых специалистами исследований. При производстве комплексной психологической экспертизы в одном учреждении экспертные исследования поручаются соответствующим психиатрическим и психологическим подразделениям с указанием ведущего из них. Его руководитель осуществляет координацию проводимых исследований и назначает ведущего эксперта. При производстве комплексной психологической экспертизы несколькими учреждениями комиссия экспертов формируется руководителем ведущего учреждения. Он же назначает ведущего эксперта. Необходимость в назначении ведущего эксперта обосновывается потребностью в лучшей организации и координации работы комиссии экспертов. Никаких процессуальных и административных преимуществ этот специалист не имеет. В его обязанности входят:

• знакомство каждого члена комиссии с постановлением (определением) о назначении комплексной психологической экспертизы и материалами дела, поступившими на исследование;

• определение последовательности исследования материалов дела и подэкспертного с целью наиболее эффективного взаимодействия экспертов;

• согласование общей программы исследования и контроль за сроками и результатами ее выполнения;

• при проведении комплексной психологической экспертизы разными учреждениями — организация ознакомления членов комиссии с ходом и промежуточными результатами исследований.

Непосредственно к производству комплексной психологической экспертизы эксперты приступают сразу после получения постановления или определения о ее назначении. С этого момента они несут полную ответственность за своевременное и качественное производство экспертизы, в том числе и в уголовном порядке — за отказ или уклонение от дачи заключения и за дачу заведомо ложного заключения. Представляется целесообразным выделять подготовительный, исследовательский и заключительный периоды комплексной психологической экспертизы. В свою очередь, каждый период удобно подразделять на этапы и стадии.

Одной из комплексных экспертиз, развившейся в результате взаимодействия наук по предмету исследования, является комплексная медико-психологическая экспертиза (КМПЭ).
В данном случае объекты изучения в базовых науках соотносятся как часть и целое; в психологии — это психика человека, в медицине — здоровье человека. На стыке медицины и психологии возникла и развивается пограничная наука — медицинская психология. Она изучает психологические особенности больных, психические проявления болезней, роль психики в возникновении и течении болезней, в их лечении и предупреждении, а также в укреплении здоровья. Специалистов в данной области науки пока еще немного, поэтому если предмет экспертного исследования требует и медицинских, и психологических знаний, то назначается комплексная медико-психологическая экспертиза с привлечением специалистов-психологов и медиков по профилю того заболевания, которым страдает интересующий суд и следствие человек. Наиболее часто в подобных случаях привлекаются медики-психиатры, так как и для психологии, и для психиатрии объектом изучения является психика человека. С предметом комплексной медико-психологической экспертизы тесно связана ее компетенция. Под компетенцией КМПЭ следует понимать совокупность задач, которые ставятся перед экспертами, их возможностей и полномочий. Нормативные акты, регулирующие назначение и производство экспертизы, рассчитаны на большое число случаев и являются универсальными. К тому же многие действующие сегодня в этой области нормы приняты двадцать — тридцать лет тому назад. Понятно, что они не учитывают возможностей современной науки, в частности психологии, отдельные отрасли которой зародились совсем недавно. Важным моментом в назначении КМПЭ является выбор экспертов. Экспертизу должна проводить экспертная комиссия в составе не менее двух-трех специалистов. Предпочтение в привлечении в качестве экспертов следует отдавать научным и педагогическим работникам, имеющим ученые степени, и крупным специалистам-практикам. Важно правильно выбрать эксперта — специалиста узкого профиля. В экспертной комиссии необходимо участие специалистов по общей медицине, медицинской судебной психологии, патопсихологии и врачей — специалистов по профилю болезни испытуемого. Все члены комиссии обладают равными правами, обязанностями и несут равную уголовную ответственность.

Одна из наиболее сложных комплексных проблем науки — проблема психического состояния человека. В ряде наук о человеке видное место принадлежит психологии и психиатрии. Общим объектом их научного изучения является психика человека, причем одна из ветвей медицинской психологии — патопсихология, как и психиатрия, исследует в основном психическую патологию. Именно на стыке экспертного приложения психиатрии и психологии в начале 70-х годов во ВНИИ общей и судебной психиатрии им. В.П. Сербского возникла комплексная психолого-психиатрическая экспертиза (КППЭ). Судебно-психиатрическая и судебно-психологическая экспертизы в общей классификации экспертных наук относятся к одному классу и рассматриваются в качестве пограничных родовых экспертных дисциплин. Это определено их единой направленностью на исследование особенностей психики человека. Специфику предмета судебно-психиатрической экспертизы образуют устанавливаемые в экспертном исследовании фактические данные о патологических отклонениях в психическом функционировании лица (подэкспертного) и выяснение их влияния на его возможность отражать окружающее, рефлексировать и регулировать свои действия, прежде всего—инкриминируемые ему деяния. Специфику предмета судебно-психологической экспертизы составляют фактические данные о результатах влияния на психику окружающего, о воздействии на поведение подэкспертного непатологических психических факторов: возрастного, ситуационного, эмоционального, личностного. Вместе с тем судебно-психологическая экспертиза может диагностировать и оценивать воздействие некоторых психопатологических причин (патопсихология). КППЭ — это исследование, затрагивающее пограничные между психологией и психиатрией проблемы. Для выработки выводов такая экспертиза использует специальные познания, относящиеся к общим научным дисциплинам, применяет специфические методы, сложившиеся в психологии и психиатрии, сопоставляет и интегрирует данные психологических и психиатрических исследований. Основными предпосылками существования такого рода экспертизы являются наличие общих для психологии и психиатрии проблем, постоянное усиление в правоохранительной деятельности тенденций к индивидуализированной оценке психических особенностей и возможностей участников уголовного процесса (обвиняемых, свидетелей, потерпевших), раскрытие внутренних механизмов их поведения в конфликтных ситуациях.
Предметом психологии является изучение психики как функции мозга, состоящей в отражении объективной реальности, законов порождения и функционирования психического отражения. Психология изучает психические процессы и состояния, свойства личности человека в их «филогенетическом и онтогенетическом развитии». Психиатрия изучает причины и сущность психических заболеваний, характерными чертами которых являются нарушения, искажения или неполнота психического отражения явлений действительности. Однако некоторые виды болезненных отклонений от психической нормы, отдельные психические заболевания и их конкретные проявления изучаются и психологией, и психиатрией. Это прежде всего относится к так называемым пограничным состояниям и олигофрении. Психология и психиатрия являются пограничными взаимопроникающими областями научного знания, изучают один и тот же объект с помощью взаимосвязанных и взаимодополняющих методов исследования. Они имеют соотносимую систему понятийных единиц, позволяющую более полно и всесторонне описывать феномены и механизмы психических расстройств. Последние в связи с этим становятся доступными взаимной критической оценке со стороны психиатров и психологов, причем как на теоретическом, так и на практическом уровне. На основании вышеизложенного наиболее полное определение, отражающее сущность КППЭ, дает ИА Кудрявцев: «КППЭ — это одна из разновидностей межродовых комплексных экспертиз, ос-нованная на совместном рассмотрении и интегративной оценке результатов скоординированного применения для исследования психической деятельности обвиняемых (подозреваемых), потерпевших и свидетелей специальных знаний эксперта-психолога и эксперта-психиатра с целью достоверного наиболее полного и всестороннего общего (единого) ответа на вопросы, составляющие предмет комплексного исследования и входящие в сферу совместной (совокупной) компетенции экспертов». КППЭ имеет собственные цели и задачи и способна решать вопросы, которые объективно и научно обоснованно не могут быть решены посредством проведения других экспертиз. Сохраняя связи с обеими экспертизами, она отличается и от той, и от другой. Этим объясняется ее актуальность и необходимость практического применения. Юридическое значение КППЭ определено тем, насколько значимы и необходимы в правоохранительной деятельности вопросы, составляющие предмет КППЭ. Предметом таких экспертиз, как судебно-психологическая, судебно-психиатрическая и КППЭ, является установление влияния особенностей психического состояния личности на качество отражения и регуляции поведения лица (подэкспертного) в интересующий следователя (суд) момент. Специфику предмета КППЭ образует направленность экспертного исследования на установление эффекта (результата) взаимодействия болезненных (психопатологических) и неболезненных (возрастного, ситуационного, эмоционального, личностного) психических факторов и определение на основе учета этого системного качества наиболее полной и точной меры их влияния на характер психического отражения, рефлексии и регуляции поведения данного лица в интересующий следователя (суд) период.

Комплексная психолого-сексологическая экспертиза (КПСЭ) — это наиболее эффективная процессуальная форма реализации общенаучного комплексного подхода к экспертному исследованию имеющих значение для дела сторон, свойств и функциональных особенностей психической деятельности определенного лица (подэкспертного), основанная на интегративном использовании научных и методических возможностей судебно-психологической и судебно-сексологической экспертиз. Как и при судебно-психиатрической экспертизе, при КПСЭ эксперты компетентны оценивать нозологическую природу и степень выраженности психических отклонений, распознавать их патологический или неболезненный характер. Однако в отличие от судебно-психиатрической экспертизы, устанавливающей лишь наличие или отсутствие принципиальной способности лица к волеизъявлению, рефлексии и правильному психическому отражению, КПСЭ позволяет более дифференцирование определять конкретную меру проявления этой способности у лиц с болезненными пограничными психическими отклонениями в зависимости от актуального созревания личности, ее структурно-динамических и содержательных особенностей, наличия ситуационных эмоциональных сдвигов (реакций). Возможность одновременного учета перечисленных психологических причин (обстоятельств) и сопутствующих им психопатологических условий, опосредующих эти причины у лиц с психической патологией, — важная функциональная особенность, специфическая черта КПСЭ. Предмет КПСЭ — фактические данные, обстоятельства, имеющие значение для дела, устанавливаемые на основе применения специальных познаний экспертов. Предмет экспертизы того или иного рода (вида) определяется предметом соответствующей науки, используемой в качестве базовой в экспертном исследовании. Необходимость в комплексном психологическом и сексологическом исследовании потерпевших чаще всего возникает при расследовании или рассмотрении в судах дел об изнасиловании. Одним из квалифицирующих признаков этого преступления является использование виновным беспомощного состояния потерпевшей. Согласно уточнению, внесенному постановлением пленума Верховного Суда СССР от 26 апреля 1984 г. № 7, состояние потерпевшей признается беспомощным в тех случаях, когда она «в силу физического или психического состояния (физические недостатки, душевные расстройства и иное болезненное либо бессознательное состояние и т. п.) не могла понимать характера и значения совершаемых с нею действий или не могла оказывать сопротивления виновному». Задача КПСЭ по делам об изнасиловании и иных половых преступлениях, при которых вопрос о беспомощном состоянии приобретает юридическую значимость, состоит в установлении наличия или отсутствия медицинского (расстройство душевной деятельности, иное болезненное состояние психики) и (или) психологических (актуальное состояние и мера достаточности рассматриваемых психических способностей) критериев беспомощного состояния потерпевших в ситуациях посягательства на их половую неприкосновенность. Решение этой задачи требует предварительного раскрытия психологического содержания ключевых юридических понятий, определяющих беспомощность. Категория понимания потерпевшей значения действий виновного охватывает главным образом смысловой аспект отражения этих действий в сознании потерпевшей, раскрывает результат их смыслового оценивания по трем важнейшим направлениям:

• осознания отношения своих мотивов и целей в криминальной ситуации к мотивам и целям сексуальных действий преступника, его намерениям;

• отношения последствий совершаемых с нею действий к ее будущему, целям дальнейшей жизни, их перспективе;

• отношения этих действий к морально-этическим и правовым нормам.
Закон требует установления не только принципиальной способности, но и выяснения реальной возможности потерпевшей понимать характер и значение действий виновного и оказывать ему сопротивление. Конечная цель КПСЭ требует учета меры актуальной реализации потенциальных способностей в конкретной ситуации. Характер сексуальных действий и понимание их значения. Центральное место в экспертной оценке возможности потерпевшей сознавать значение действий виновного и оказывать ему сопротивление занимает анализ сознания и самосознания. Важно установить характер самооценки потерпевший, раскрыть содержание идеального и реального, настоящего и будущего «я-образа», определить составляющие этот образ важнейшие ценности субъекта.

Комплексная психолого-искусствоведческая экспертиза печатных изданий эротического и порнографического содержания. Фотографии с изображением обнаженных половых органов, нередко в вызывающих позах, с демонстрацией половой жизни или сексуальных извращений психологически оказывают на зрителя эротико-сексуальное возбуждение, распаляют его воображение. Эротизм, которым пропитаны фотографии, совершенно непроизвольно направляет воображение человека в сферу секса, т.е. возбуждает сексуальную направленность воображения.
За искусственным распадением воображения не всегда следует возможность полового удовлетворения нормальным путем. Как правило, в таких ситуациях под влиянием искусственно вы-званного возбуждения формы удовлетворения полового влечения становятся тоже искусственными. Таким образом, возрастает проявление половой жизни в виде извращений.

Комплексная психолого-лингвистическая экспертиза. Этот подвид экспертизы называют психолого-автороведческим и считают, что ее необходимо назначать в случаях, когда обвиняемый (свидетель или потерпевший) отказывается от своих собственноручных показаний, мотивируя это тем, что они написаны при участии другого лица и представляют собой результат диктовки, либо изложения, либо их сочетания и т.п. При этом человек не отрицает, что записи исполнены им, но отказывается от авторства. В таких случаях на разрешение экспертизы рекомендуется ставить следующие вопросы: Учитывая уровень интеллектуального развития, особенности устной и письменной речи, индивидуально-психологические особенности и конкретные обстоятельства дела, является ли испытуемый автором исследуемого текста? Содержатся ли в исследуемом тексте признаки какого-либо необычного состояния?
Данная экспертиза проводится комплексно экспертами-психологами и экспертами-автороведами (лингвистами). В ходе исследования сравнительному лингвистическому анализу подвергаются исследуемые тексты, свободные и экспериментальные образцы письменной речи испытуемого. В отношении его проводится экспериментально-психологическое обследование, а также психологический анализ его почерка.

2. Понятие, предмет, цели, задачи и содержание юридической психологии.

История юридической психологии в России и за рубежом.

Ведущие направления в отечественной и зарубежной юридической психологии.
Юридическая психология как наука изучает психические закономерности психологических знаний, которые применяются в области правового регулирования и юридической деятельности.

Предметом юридической психологии является изучение закономерностей поведения людей в системе правовых отношений, а также структуры и видов юридической деятельности. Юридическая психология осуществляет синтез основ психологических знаний и основ юриспруденции. Будучи социальным существом, человек организует свою деятельность в соответствии с определенными правилами-нормами поведения, обязательными для конкретных групп, классов или общества в целом.

Цель юридической психологии общая с юриспруденци­ей —построение правового государства и общества, а спе­цифика —способствование достижению ее на основе рас­крытия зависимостей и влияний юридико-психологической реальности, а также разработки путей их оптимизации.

Задачи, которые призвана решать юридическая психология, опосредованы многообразием и сложностью теоретических и практических проблем, которые входят в сферу деятельности работников юриспруденции. К основным задачам юридической психологии можно отнести следующие:

– изучение психологических механизмов противоправного поведения; факторов, способствующих формированию преступной мотивации и целенаправленности; способов их профилактики;

– разработка психологических методов определения свойств и состояний личности, а также изучение их влияния на поведение личности в криминогенной ситуации, что необходимо для понимания «человеческого фактора» в системе правовых отношений и принятия справедливых судебных решений, касающихся прав и интересов людей;

– изучение (совместно с криминологами и патопсихологами) таких факторов правонарушений, как состяние «вменяемости» – «невменяемости», патологических черт характера, личностной незрелости (инфантилизма), внушаемости, низкой социальной адаптации, соответствия умственного развития возрасту субъектов правонарушений и т.п.;

– изучение возрастной динамики противоправного поведения и факторов, опосредующих преступность среди несовершеннолетних;

– изучение психологических механизмов роста преступности в условиях социально-экономических и политических преобразований в обществе;

– разработка эффективных методов организации исправительно-трудовой деятельности осужденных и прогнозирования их готовности к ресоциализации;

– разработка рациональных методов взаимодействия с потерпевшими и свидетелями с целью получения объективных показаний по делу;

– изучение психологической структуры профессиональной деятельности работников правоохранительной системы (следователей, адвокатов, судей, прокуроров), осуществление профессиографии и психографии их деятельности;

– психологическое обучение сотрудников правоохранительной системы с целью формирования профессионально важных свойств личности, в частности способностей психологического анализа субъектов противоправного поведения, индивидуальных и групповых преступлений;

– обеспечение участия специалистов в проведении судебно-психо­логической экспертизы в процессе расследования и рассмотрения уголовных дел, а также иных видов правонарушений;

– обеспечение психологической службы в правоохранительной системе с целью оказания консультативной и практической помощи должностным лицам в этой системе при осуществлении их процессуальных действий (проведения следственного эксперимента, обыска, допроса, опознания) с соблюдением предусмотренных законом свобод и прав личности граждан;

– разработка психодиагностических методов профотбора и лонгитюдного контроля деятельности должностных лиц системы правоохранения, формирования адекватной мотивации и профилактики профессиональной деформации;

– организация работы с населением с целью психологического просвещения и проведения профилактики правонарушений среди различных групп граждан.

Решая эти задачи, юридическая психология содействует совершенствованию правоохранительной и правоприменительной деятельности, оказывает существенную помощь юристам различных специальностей в решении их профессиональных задач.

^ Развитие юридической психологии в западных странах

В XVIII-XIX вв. зарождается и специализированная отрасль психолого-юридических знаний — криминальная, а затем более широко — судебная, а в последствии — юридическая психология.

Наиболее интенсивно судебная психология развивалась в Германии. Здесь впервые широко стал осуществляться эмпирический синтез фактов, касающихся психологии преступного поведения, психологии личности преступника и психологии свидетельских показаний. Первоначально судебная психология не всегда отграничивалась от судебной психиатрии. Однако в конце XIX века на передний план начинают выдвигаться собственно психологические аспекты уголовного судопроизводства.

В конце XIX века вместе с формированием криминалистики окончательно формируется и криминальная психология. Основоположник криминалистики Ганс Гросс создает фундаментальный труд «Криминальная психология». Уже Г. Гросс правильно рассматривал судебную психологию как прикладную отрасль общей психологии. Чтобы знать правила, которые руководят психическими процессами в судебной деятельности, требуется особая отрасль прикладной психологии. Эта последняя занимается всеми психическими факторами, которые могут идти в расчет при установлении и обсуждении преступления.

В «Криминальной психологии» Г. Гросс использовал обширный материал из области экспериментальной психологии (исследования В. Вундта, Г. Эббингауза, Г. Рибо, А. Бине и др.) и показал его значение для криминалистики.

Многие ученые-психологи этого времени прослеживали проявление общепсихологических элементов в сфере юридической практики. Так, в книге А. Бине «Внушаемость» в отдельной главе рассматривается влияние внушения на свидетельские показания.

Немецкий психолог Вильям Штерн осуществил ряд экспериментов по психологии свидетельских показаний. В сотрудничестве с Гроссом Штерн издавал журнал «Доклады по психологии показаний» (Лейпциг, 1903-1906 гг).

Известный немецкий психолог, основатель гештальтпсихологии, Макс Вертхеймер проводил в начале текущего столетия обширные исследования (с привлечением других крупных психологов) по «диагностике ложных показаний». Интерес к причинам и механизмам криминального поведения привел к возникновению во второй половине XIX века антропологической школы права. Основателем этой школы был известный итальянский психиатр и криминолог Чезаре Ломброзо (1835-1909), проявивший биологизаторский уклон в трактовке детерминированности, причинной обусловленности человеческого поведения. Антропологическая школа права возникла на волне повышенного интереса юристов к природе человеческого поведения.

В конце XIX века расширяются социологические и психологические представления о сущности преступного поведения. Причины преступности начинают интересовать ведущих социологов и психологов — Габриэля Тарда, Эмиля Дюркгейма, Макса Вебера, Л. Леви-Брюля и др. В XX веке интерес к проблемам юридической психологии возрос в 50- 60-х годах.

В это время на западе издаются фундаментальные исследования: Р. Луваж «Психология и преступность» (Гамбург, 1956); Г. Тох «Правовая и криминальная психология» (Нью-Йорк, 1961); О. Абрахамсон «Криминальная психология» (Нью-Йорк, 1961) и др.

^ Развитие отечественной юридической психологии

В России в первой половине XIX в. предпринимаются попытки обоснования отдельных уголовно-правовых позиций психологическими знаниями. В 1806-1812 годах в московском университете читался курс «Уголовной психологии».

В учебнике Б.Л. Спасовича «Уголовное право» (1863) уже используется большое количество психологических данных. Интерес к судебно-психологическим проблемам особенно возрос после судебной реформы 1864 г.

В 1874 г. в Казани публикуется первая монография по судебной психологии — «Очерки судебной психологии». Ее автор — психиатр А.А. Фрезе — считал, что предметом судебной психологии является «применение к юридическим вопросам наших сведений о нормальном и ненормальном проявлении душевной жизни».

Судебные реформы 60-х годов прошлого столетия, демократизация общественной жизни, всплеск прогрессивных тенденций в общественном сознании изменили психологию общественного правосознания. После многовекового застоя стало модернизироваться правовое мировоззрение общества. Все прогрессивные судебные деятели того периода широко использовали знания по социологии, психологии. Большинство известных судебных деятелей России проявляли глубокие познания в психологии человеческого поведения и обнаруживали глубокую осведомленность в острых дискуссионных вопросах психологии и психиатрии. А.Ф. Кони, Ф.Н. Плевако, выступая в качестве адвокатов, значительную часть своих речей посвящали психологии личности подзащитного. И это был высококвалифицированный анализ поведенческих особенностей защищаемых ими людей. Литературно-образные описания человеческих судеб в их судебных речах, зачаровывали и восхищали слушателей. Раскрывая психологию поведения Бартенева, обвинявшегося в убийстве, Плевако блестящим психоаналитическим путем показал основания для оправдания подсудимого. Ни одного дела не проиграл этот «король защиты», юридический психолог. Он свободно прочитывает и цитирует нужные места из научно-психологических работ Шульца, Каскара и многих других ученых, привлекает необходимые данные о роли наследственности, о психотравмирующих факторах пренатального и постнатального периода развития человека.

Конец XIX века. Социальные психологи и социологи только приступили к исследованию психологии группового поведения. А юрист Плевако дает блестящие психологические обобщения относительно поведения людей в толпе. А.Ф. Кони читал курс лекций «О преступных типах», издал ряд содержательных работ по судебной психологии. А.Ф. Кони призывал ввести в преподавание на юридическом факультете курсов психологии и психопатологии. Развитие отечественной судебной психологии связано с именами выдающихся русских психиатров и психологов В.М. Бехтерева, С.С. Корсакова и В.П. Сербского. В.М. Бехтерев разрабатывал конкретные судебно-психологические проблемы, а В.Т. Сербский выдвинул ряд плодотворных концепций, пограничных между психиатрией и судебной психологией.

На рубеже XIX и XX веков в России остро ставятся вопросы о психологическом исследовании (экспертизе) участников уголовного процесса. Появляется исследование по судебно-психологической экспертизе.

В начале XX века в России формируется психологическая школа права, родоначальником которой стал юрист и социолог Л.И. Петражицкий (1867-1931), руководивший кафедрой истории философии права в Петербургском университете.

Леон Петражицкий полагал, что науки о праве и государстве должны базироваться на анализе психических явлений. Однако социальную обусловленность права Л. Петражицкий подменил психологической обусловленностью. Петражицкий утверждал, что реально существуют только психические процессы, а социально исторические образования — их внешние проекции. Л. Петражицкий под влиянием фрейдизма преувеличивал роль подсознательно-эмоциональной сферы психики в поведении людей, в формировании правовых норм.

Юридическая психология не была осмыслена психологической школой права как пограничная область между правом и психологией. Несмотря на общую несостоятельность психологической школы права она привлекла внимание юристов к психологическим аспектам права.

В 1907 г. по инициативе В.М. Бехтерева и Д.А. Дриля был создан Научно-учебный психоневрологический институт, в программу которого входила и разработка курса «Судебной психологии».

В 1909 г. в рамках этого института был создан Криминологический институт. Судебной психологией начали заниматься профессиональные психологи и с этого времени она стала развиваться в России как самостоятельная прикладная отрасль психологии. В судебной психологии намечается круг своих специфических проблем — изучение психики преступников, свидетелей и других участников уголовного процесса, диагностика лжи и др.

Активное участие в разработке судебно-психологических проблем принимал В.М. Бехтерев. Итоги этой работы обобщены им в труде «Объективно-психологический метод в применении к изучению преступности» (СПб, 1912).

В судебно-психологические исследования активно включались психологи (Нечаев, Завадский и др.). В первые годы после революции резко возрос интерес к юридической психологии, стали изучаться психологические предпосылки преступности, психология правонарушителей. Судебная (криминальная) психология становится общепризнанной и авторитетной отраслью знаний.

Уже на I Всероссийском съезде по психоневрологии в 1923 году работала секция криминальной психологии (под руководством юриста С.В. Познышева). Съезд отметил необходимость подготовки криминалистов-психологов, а также целесообразность открытия кабинетов для проведения криминально-психологических исследований. Вслед за этим во многих городах — Москве, Ленинграде, Киеве, Одессе, Харькове, Баку, Минске организуются криминально-психологические кабинеты и кабинеты научно-судебной экспертизы, которые исследовали психологию преступника и преступления. В работе этих кабинетов принимают участие ведущие психологи.

В 1925 году в Москве был создан первый в мире Государственный институт по изучению преступности и преступника. К работе в биопсихологической секции этого института были привлечены крупные психологи. За время своего существования (до 1929 года) институт опубликовал около 300 работ, в том числе и по проблемам судебной психологии. Из наиболее значительных работ по судебной психологии 20-х годов следует отметить работы К. Сотони, С.В. Познышева, А.Е. Брусиловского и др. В 1924-1930 гг. были осуществлены массовые психологические обследования различных групп преступников — убийц, хулиганов, сексуальных правонарушителей и др. Широко исследовались проблемы исправительной психологии.

В юридических вузах страны было введено преподавание общей и судебной психологии. Появляется ряд фундаментальных исследований по психологическим основам расследования, психологии допроса, исправительной психологии. В коллективном труде «Теория доказательств в советском уголовном процессе» (М, 1973) в главу «Процесс доказывания» был включен параграф «Психологическая характеристика познавательной деятельности в процессе доказывания» (автор А.Р. Ратинов). В 1971 г. была проведена первая Всесоюзная конференция по проблемам судебной психологии. На Съезде психологического общества СССР стала функционировать секция «Судебной психологии». В структуре Всесоюзного института по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности был создан сектор психологических проблем борьбы с преступностью. В составе Академии МВД СССР была организована кафедра психологии. Во ВНИИ общей и судебной психиатрии им. Сербского создана лаборатория психологии. В отдельных юридических вузах начались исследования различных проблем юридической психологии (Москва, Ленинград, Харьков, Минск, Воронеж, Свердловск).

Преимущественное развитие получили следующие проблемы: I. Методологические основы судебной психологии, ее предмет, задачи и система. II. Психологические аспекты противоправного поведения. III. Психологические аспекты следственной тактики. IV. Психология следователя. V. Судебно-психологическая экспертиза. VI. Психология исправительной деятельности. VII. Психология гражданского судопроизводства.

Основные направления зарубежной психологии:

Психоанализ восходит к идеям Зигмунда Фрейда Это первая теория, пытавшаяся объяснить динамику личности Основополагающая роль в процессе фор­мирования, развития человека отводится сексуаль­ным влечениям и инстинктам Основными методами психоанализа являются:

  • метод анализа свободных ассоциаций;
  • анализ снов и толкование сновидений;
  • анализ и толкование различных ошибочных и случайных действий человека.
  • 2 Фрейдизм

    Это философски-психологическое учение Зиг­мунда Фрейда и его последователей, объясняющее развитие и структуру личности иррациональными факторами и использующее основанную на этих представлениях технику психотерапии.

    Самые существенные сферы фрейдизма:

    • теория личности;
    • общее учение о человеке;
    • теория бессознательного,
    • концепции массовой психологии культуры и об­щества.

    Фрейдизм ввел в психологию ряд важных про­блем

    • проблему мотивации бессознательности;
    • проблему соотношения нормальных и патологи­ческих явлений психики,
    • проблему защитных механизмов психики;

      • проблему роли социального факта;

      • проблему влияния детских травм на по­ведение взрослого;

      • проблему противоречий и конфликтов психиче­ской организации человека

      В трактовке этих проблем фрейдизм отстаивал следующие положения:

      1. О подчиненности мира внутреннего и положении о социальном влечении
      2. О всесилии либидо
        1. Об антагонизме сознания и бессознательного.
      3. 3.Неофрейдизм

        Направление современной философии, социоло­гии, психологии и психоанализа, развившееся из фрейдизма, сторонники которого пытались преодо­леть биологизм классического фрейдизма и внести его основные положения в социальный контекст.

        Лидеры неофрейдизма подвергли критике неко­торые фундаментальные подходы и утверждения Зигмунда Фрейда и акцентировали роль социальных и культурных детерминантов в жизнедеятельности личности и общества. Представители этого течения: Карен Хорни, Эрик Фромм, Ф. Эриксон.

        Это направление возникло в начале XX в. Оно от­рицало сознание как предмет научного исследова­ния и сводило психику к различным формам поведе­ния. Основоположник — Уотсон, который открыто провозгласил, что психологию можно считать наукой лишь тогда, когда она выработает объективный под­ход к исследуемым явлениям.
        ^ 3. Прикладные аспекты использования учения о социальной ответственности

        в юридической психологии (вмешательство свидетелей в критические ситуации,

        готовность доверять и содействовать незнакомым людям и др.).
        Вмешательство свидетеля. Люди реагируют не просто на объективную ситуацию, а на субъективную ее интерпретацию. В этой главе мы видели, что даже социальное облегчение — простейший вид социального влияния — частично зависит от интерпретации индивидом того, что делают или думают остальные. Но, как мы сейчас увидим, определение или интерпретация ситуации часто оказывается тем самым механизмом, посредством которого индивиды влияют друг на друга. Мы можем предполагать, что присутствие других свидетелей придает человеку смелости и побуждает действовать, несмотря на риск, но исследования показывают обратное: часто именно присутствие других людей не дает нам вмешаться. Действительно, к 80-му году имелось более 50 исследований вмешательства свидетелей, из которых большинство показывают, что люди с меньшей вероятностью приходят на помощь в присутствии других. Полагают, что присутствие других не дает человеку вмешаться, потому что он (а) определяет ситуацию как неэкстренную и (б) распыляет ответственность за действия. Определение ситуации. Начало многих экстренных случаев неоднозначно. Пошатывающийся человек — он болен или просто пьян? Женщине угрожает чужой или она ссорится со своим мужем? Это дым от пожара или просто пар идет из окна? Распространенный способ преодолеть такую дилемму — отложить действие, вести себя так, будто ничего не происходит, и посмотреть на реакцию окружающих. Конечно же, вы, скорее всего, увидите, как другие люди по тем же самым причинам ведут себя так, будто ничего не происходит. Возникает состояние коллективного неведения — когда каждый в группе вводит в заблуждение всех остальных, определяя своим поведением ситуацию как неэкстренную. Все мы слышали о панике в толпе, когда каждый человек заставляет всех остальных реагировать сверх меры. Обратная картина, при которой толпа усыпляет действия своих членов, возможно, распространена еще больше. Этот эффект был продемонстрирован в нескольких экспериментах.

        Распыление ответственности. Коллективное неведение может заставлять людей определять ситуацию как неэкстренную. Роль информации. Теперь, когда вы прочитали о факторах, удерживающих свидетелей от вмешательства в экстренные ситуации, как стали бы вы в них действовать? Эксперимент в университете штата Монтана отвечает на этот вопрос. Студентам выпускного курса читали лекцию или показывали фильм, основанный на материале, обсуждавшемся в этом разделе. Две недели спустя каждый из них, идя с другим человеком (доверенным лицом экспериментатора), столкнулся с имитацией экстренной ситуации. Мужчина-жертва растянулся на полу в коридоре. Доверенное лицо не реагировало на эту ситуацию как на экстренную. Те, кто слушал лекцию или видел фильм, значительно чаще других предлагали помощь. С вопросом вмешательства свидетелей связана тема альтруизма, рассматриваемая в рубрике «На переднем крае психологических исследований».
        ^ 4. Юридико-психологическое содержание проблемы психических расстройств,

        не исключающих вменяемость
        УК РФ в российском законодательстве закрепляет норму о совершении преступления лицом с психическим расстройством, не исключающим вменяемости. Данная норма не использует понятие «ограниченная вменяемость», которое иногда трактуется как некое промежуточное состояние между вменяемостью и невменяемостью. Способность осознавать фактическое и социальное значение своих действий (бездействия) в конкретном случае и руководить ими либо существует, либо нет. Если лицо, имеющее психические аномалии, признано вменяемым, то этот вопрос решен однозначно: субъект вменяем, способен отвечать за вину, а не «способен, но. «. Если бы эти лица относились к так называемой промежуточной группе, то они не охватывались бы общим понятием вменяемости как предпосылки уголовной ответственности. Границы понятия вменяемости определенны и отнюдь не ориентируют на бесконечное исследование степени развития интеллекта, степени способности к волевым усилиям и деталей их проявления в конкретном поведенческом акте. Для констатации вменяемости необходимо и достаточно выяснить способность к осознанно-волевому поведению в тех пределах, в которых подготавливается, принимается и реализуется решение об общественно опасных действиях (бездействии): осознание конкретной цели, вреда, который принесет ее реализация, и готовность к соответствующему поведению несмотря на запрет; целенаправленный выбор средств и их использование с учетом ситуации. Здесь не требуется выяснение наличия высокого уровня интеллекта и воли или способности к прослеживанию всех ближайших и отдаленных последствий и т.д. При решении вопроса о вменяемости выясняется базовый уровень интеллекта и воли. Иными словами, минимально значимый уровень, который в полной мере присущ в рамках конкретного поведенческого акта любому вменяемому субъекту, имеет он психические аномалии или нет.

        Влияние психических расстройств (аномалий) на психическое состояние лиц, совершивших действия, запрещенные уголовным законом, относительно которых они были признаны вменяемыми, может быть различным: у этих лиц могут быть изменены пороги чувствительности, эмоциональной устойчивости, способности к осознанному самоконтролю, обострены такие черты личности, как отсутствие эмпатии, склонность к самовзвинчиванию и пр. В процессе совершения общественно опасных действий у них возможны проявления расторможенности влечений, повышенной внушаемости, «извращений характера» и пр., что оказывает влияние на способность в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий, руководить своими поступками, проявлять самообладание. Многие из них отличаются низким уровнем общих знаний, бедностью и примитивностью интересов, несформированностью моральных норм, неразвитостью мышления и пр. Но этот низкий уровень психической деятельности сочетается с наличием достаточной способности критически оценивать соответствующие действия, понимать их противоправность и наказуемость.

        УК требует при назначении наказания учитывать личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание (ч. 3 ст. 60). Влияние расстройств психики применительно к конкретному деянию субъекта, если они способствовали выбору и реализации данного варианта поведения, как раз и принадлежит к сфере личностных особенностей, которые требуется выяснять.

        В контингенте лиц, направляемых на экспертизу в связи с возникшими сомнениями во вменяемости, доля лиц, признанных вменяемыми, но имеющих выраженные психические расстройства, составляет около 65%.

        Значение психического расстройства, не исключающего вменяемости, состоит в его «привязанности» к конкретным общественно опасным деяниям. Необходимо выяснить, влияют ли и как именно на подготовку, принятие и реализацию решения о преступлении аномалии психики, характер и выраженность которых недостаточны для того, чтобы признать их обладателей невменяемыми относительно этого деяния.

        Нельзя отождествлять безответственного душевнобольного, в отношении которого возможны лишь меры безопасности, и лицо с психическими дефектами, но ответственное за свое поведение, в отношении которого требуется наказание в пределах ответственности и меры безопасности (медицинского характера) в пределах влияния психического расстройства на поведение. Механизм связи психического расстройства, не исключающего вменяемости, с преступным поведением и внешне сходной связи психических расстройств с опасными действиями невменяемых различен по самой природе. При невменяемости поведение обусловлено в решающей степени именно болезненным расстройством, при вменяемости же решающим в детерминации поведения (преступления) является адекватная связь с внешним миром, искаженное отражение действительности не может носить здесь глобального или грубого характера. Фактические связи предпринимаемых действий (бездействия), вероятные последствия должны осознаваться правильно.

        Поведение и мотивация вменяемых лиц с психическими расстройствами обусловлены прежде всего психологическими, а не психопатологическими закономерностями. Поэтому в рассматриваемых случаях надо исследовать наличие и влияние последних на обычные механизмы осознанно-волевого поведения.

        Медицинский (психиатрический) критерий, взятый изолированно, как правило, не предопределяет выводов о вменяемости-невменяемости. Точно так же медицинская (психиатрическая) характеристика психического расстройства субъекта, признанного вменяемым, не предрешает вывод о том, что это расстройство существенно сказалось на конкретном поведенческом акте. Медицинский диагноз — сигнал о такой возможности. Проявилась ли она и насколько существенно в механизме конкретного преступного поведения — это самостоятельный вопрос.

        Факт вменяемости должен рассматриваться как установленный на предшествующем этапе исследования, хотя в принципе не исключается возможность в результате детализированного изучения влияния психического расстройства на конкретное деяние поставить вопрос о необходимости повторной экспертизы вменяемости.

        Введение в УК 1996 г. самостоятельной нормы об уголовной ответственности лиц с психическими расстройствами в рамках вменяемости означает, что одно из обстоятельств, существенных для индивидуализации ответственности и наказания (как и для реабилитации личности не только в социальном, но и в медицинском плане), выделено в силу специфичности из общих перечней. На этих лиц распространяется общий подход к индивидуализации ответственности и наказания: учитываются все значимые факторы, относящиеся к деянию, его мотивации и последствиям, личности. Но здесь вводится и дополнительный фактор: влияние психического расстройства на принятие и реализацию решений вменяемым лицом.

        Создается и возможность детальнее описать основные признаки соответствующего обстоятельства и предусмотреть его учет при назначении не только наказания, но и мер медицинского характера. Конечно, возникает и опасность того, что данное обстоятельство будет рассматриваться изолированно от других обстоятельств, индивидуализирующих ответственность и наказание по упрощенной схеме: «меньше вменяемости — меньше наказания». Но эта опасность может быть нейтрализована, если подчеркнуть, что суд не должен предустановленно рассматривать факт аномалии как безальтернативное доказательство ее влияния на механизм поведения, а обязан исследовать этот вопрос, используя не только психиатрические, но и психологические профессиональные познания. Если же не выяснено место психического расстройства (в рамках вменяемости) в формировании и реализации конкретного преступного поведения, уголовно-правовая оценка судьей и следователем факта ее наличия как смягчающего обстоятельства будет недостоверной. Кроме того, и здесь вновь нужны профессиональные познания специалистов — необходимо установить не только факт влияния аномалии на поведение (качественная характеристика), но и степень этого влияния в ряду других мотивообразующих факторов.

        Правовое урегулирование ситуаций, связанных с возможностью влияния на преступление психических расстройств вменяемого субъекта, в виде отдельной нормы определяется спецификой рассматриваемых ситуаций:

        а) надо устанавливать не только наличие психического расстройства, но и проявлялось ли оно в конкретном поведении;

        б) соответственно, в отличие от других обстоятельств, перечисленных в законе в качестве смягчающих, рассматриваемое обстоятельство может быть либо смягчающим, либо нейтральным.

        С введением в уголовный закон этой нормы возникает необходимость в изучении, систематизации и анализе конкретных психических расстройств, значимых в рассматриваемых случаях. С учетом психологического механизма влияния на конкретное поведение к их числу можно было бы отнести ярко выраженные акцентуации характера, длящиеся депрессивные состояния (естественно, в рамках вменяемости), зависимость от наркотиков, алкоголя, азартных игр, т.е. необходимо исходить из реально существующих аномалий интеллекта, воли, эмоций, проявляющихся в момент деяния.

        Психическое расстройство может быть несущественным для детерминации конкретного преступления. Например, симптомокомплекс возбудимых психопатов характеризуется эмоционально-аффективными расстройствами, которые могут иметь важное значение для ситуативного насильственного преступления, но не сказаться на механизме должностного, хозяйственного и т.п. преступлений.

        Влияние психических аномалий на поведение в типичных или предвидимых ситуациях в большинстве случаев заранее известно субъекту или должно быть известно. Поэтому целенаправленный самоконтроль может во многих случаях предотвратить попадание в определенные опасные ситуации; игнорирование же субъектом значимости для него такого самоконтроля может нейтрализовать смягчающее значение влияния психического расстройства на конкретное преступное поведение.

        Часто наблюдается негативное развитие линии поведения от менее тяжкого к более тяжкому поступку, от единичного поведенческого акта к их системе, если такое поведение представляется для личности приемлемым, удовлетворяющим, т.е. не имеющим отрицательных для нее последствий. И наоборот, социальная, правовая и медицинская профилактика, основанная на адаптации к системе общественных отношений и выработке навыков ответственного поведения, нередко оказывается удачной: лица с психическими аномалиями не совершают правонарушений.

        В конкретном преступлении вменяемого субъекта с психическим расстройством в предмет доказывания с обязательным участием экспертов (психолога и психиатра) должно включаться выяснение того, повлияло ли это расстройство (аномалия) на принятие и реализацию решения о преступных действиях, явилось ли оно причиной существенных затруднений в произвольно-волевом поведении субъекта. Вывод о наличии или отсутствии существенной связи в данном случае — результат использования специальных знаний. Наличие психического расстройства в рамках вменяемости является своего рода сигналом для проведения соответствующей экспертизы.