Субъект преступления

Субъектом преступления по общему правилу признавались свободные лица, но не рабы. Рабы, будучи объектам права, не подвергались наказаниям. За преступления, совершённые рабом, отвечал его господин особенно в тех случаях, когда требовалась уплата выкупа или возмещение более или менее значительных убытков и стоимости украденного.

Например, по Салической правде господин возмещал убытки и стоимость украденного, если раб совершил кражу на 40 денариев (XII, ст. 2). Одновременно раб подвергался телесному наказанию.

Однако, наряду с ответственностью господина, наказанию за тяжкие преступления подвергался и сам раб. Если раб убивал свободного человека, то убийца отдавался родственникам убитого в счёт половины вергельда (выкупа за убийство), вторую половину платил его хозяин (XXXV, ст. 5). Впоследствии господин раба получил право отказаться от этого платежа путём клятвенного доказательства своей непричастности к убийству, а раб выдавался родственникам убитого для наказания (капитулярий V, ст. 5). Рабы по сравнению со свободными лицами подвергались более суровым наказаниям за такие же деяния. К ним применялись телесные наказания (удары плетью в размере от 120 до 144 раз) и членовредительские наказания (кастрация). За проступок, который влёк для свободного уплату выкупа в размере от 15 до 35 солидов, раб получал 120 ударов плетью (XL, ст. 1, 3).

Преступление раба (например, кража с проникновением в дом с помощью пролома), за которое со свободного взыскивался выкуп в 45 солидов, наказывалось смертной казнью раба (XL, ст. 5). При совершении некоторых преступлений раб должен был уплатить выкуп, и лишь в случае неспособности раба выплатить его, он подвергался телесному или членовредительскому наказанию. Например, в случае изнасилования рабом рабыни со смертельным для неё исходом рабу прежде всего предоставлялась возможность уплатить выкуп в 6 солидов в пользу господина умершей рабыни. И лишь при невыплате выкупа он наказывался кастрацией, а стоимость рабыни возмещал господин раба. В данном случае выкуп в 6 солидов — это не просто выкуп от кастрации, а средство имущественного наказания, налагаемого на виновного раба, который сам отвечает за свои преступления. Сравнительно небольшая плата выкупа за столь тяжкое преступление объясняется невысокой стоимостью жизни рабыни — 30-35 солидов и ограниченными материальными возможностями раба.

Субъективная сторона преступления

Варварские правды, по общему правилу, не учитывали субъективную сторону, вину при назначении наказания, не различали умышленные и неосторожные преступления. Одинаковое наказание следовало как за умышленное, так и неосторожное преступление. Например, за каждое убийство (умышленное, неосторожное, случайное) семье убитого должен был выплачиваться одинаковый выкуп. По Салической правде франков выкуп за каждое убийство свободного франка был 200 солидов. Если лицо, совершившее не только умышленное, но и неосторожное убийство, было не в состоянии заплатить этот очень большой выкуп, то родственники убитого могли его убить. Выкуп уплачивался даже, если убийство было случайным, при полной невиновности лица. Например, охотник в дремучем лесу выстрелил в птицу, а случайно попал в человека, пробиравшегося через густой лес, и которого он не заметил и не мог заметить. Убийство в состоянии необходимой обороны искупалось денежным выкупом.

Безвиновная ответственность объяснялась тем, что древнее право главное внимание обращало на настроение, чувства потерпевшего, а не причиняющего вред. Ведь преступление понималось как деликт, обида потерпевшему и его родственникам. Потерпевший обращал внимание на материальный вред, ущерб, причиненный преступлением (например, при убийстве ущербом является смерть близкого человека), не учитывал субъективную сторону. Ему было безразлично, виноват ли тот, кто его обидел, умышленно или неосторожно действовал обидчик, для него был важен лишь факт причинения вреда. Ущерб есть ущерб и за него должно уплатить. К уголовной ответственности привлекался невиновный хозяин за убийство, причинённое кому-нибудь принадлежащим ему животным, хотя бы во время причинения вреда он находился в другом месте.

Например, Салическая правда отмечала: «Если кто-нибудь будет убит каким-либо домашним четвероногим животным, и это будет доказано свидетелями, хозяин животного должен уплатить половину виры (вергельда). Само же животное идет истцу в возмещение второй половины виры» (XXXVI). Аналогичная норма применялась при убийстве, совершённом рабом.

Месть древнего германца могла обрушиться не только на преступника, но и на его невиновную семью. Если по правде бургундцев мести подлежал только убийца, то по саксонской правде, у саксов, в случае неуплаты денежного вознаграждения за убийство, мести подвергался не только убийца, но и его сыновья 1 . 1 Малиновский И. Кровавая месть и смертные казни. Вып. 1. Томск, 1908. С. 66. Если малолетний ребёнок совершит убийство, то это не освобождает от взыскания полного выкупа (вергельда).

Варварские правды при некоторых преступлениях проводили различие между деяниями умышленными и неумышленными, причем первые наказывались строже. Злой умысел, причинение вреда «по вражде или коварству», влекли за собой более высокий выкуп. С точки зрения злой воли различались тайные убийства и простые (открытые). Тайное убийство есть тайно, изменнически совершённое убийство, характерным признаком которого является сокрытие трупа. Простое убийство — это убийство, совершённое в открытом, честном бою, за которое виновный всегда готов дать ответ, в том числе и убийство на пиру в ссоре. Тайное убийство наказывалось значительно строже, чем простое.

Например, по Салической правде, если убийца скрывал труп убитого (бросал в колодец или в воду, или покрывал его ветвями или чем другим, или сжигал труп) присуждался к уплате тройного выкупа: 600 солидов вместо 200 (XLI, 2, 4; капитулярий II, 5, 1). Большинство убийств совершалось в ходе пьяных ссор при помощи ножей и кинжалов, которые носились каждым человеком как само собой разумеющееся. Убийство на пиру предполагало меньшую злую волю убийцы. В это древнее время пиры сопровождались неумеренным употреблением спиртных напитков. Разгорячённые вином пирующие нередко вступали в драку, которая иногда заканчивалась убийством. Такое убийство влекло за собой более легкое наказание, меньший выкуп, чем убийство тайное, потому что убийца не имел намерения совершить убийство, а, будучи в нетрезвом состоянии, подрался и нечаянно убил, неосторожно ударив.

Убийство женщины наказывалось более строго, чем убийство мужчины. Оно предполагало особую злую волю, так как женщина не может владеть оружием, физически слабее мужчины.

По Салической правде за убийство свободной женщины предусматривался тройной выкуп: 200 солидов за убийство свободного мужчины и 600 — за убийство свободной женщины (XLI, 3), а за убийство беременной женщины, сопровождаемое гибелью плода, — четырёхкратный выкуп (Капитулярий I. 11. 6). Баварская правда VIII в. снизила размер выкупа за убийство женщины. За убийство женщины уплачивался не тройной, а двойной выкуп (не 600, а 400 солидов). Удвоенный выкуп за женщину полагался «потому, что женщина не может защищаться с оружием в руках». Далее следовала оговорка: «Если же она по храбрости своего сердца пожелает сражаться, как муж, выкуп за её убийство понижается до выкупа мужчины» (IV, 29).

У германцев, так же как и у вавилонян по Законам Хаммурапи, у индийцев по Законам Ману существовала круговая порука, коллективная ответственность общины за некоторые преступления (убийства, кражи), совершённые на её территории. Когда на общинной земле находили мёртвое тело убитого человека, община обязана была отыскать убийцу и, если не удавалось его отыскать, обязана была платить выкуп.

По Салической правде ответственность за убийство, совершённое на земле общины, падала на жителей этого селения (виллы). Их призывал судья, они воздвигали виселицу и в присутствии судьи должны были поднять тело с обязательством оставить его на этом месте. Судья призывал сельчан к ответу за это убийство на ближайшем судебном собрании. У франков сельчане должны были очистить себя от подозрения присягой на суде, и в таком случае они не платили никакого выкупа. «Если же они дадут клятву и очистят себя присягой, то никакой виры (выкупа) с них не взыскивается» (капитулярий I. 9).

Государство вероятно исходило при этом из идеи целесообразности. Оно не могло ещё своими силами обеспечить борьбу с преступностью (кражами, грабежами, убийствами), но и не хотело оставить безнаказанными совершение наиболее распространенных преступлений. Поэтому оно возложило ответственность на общину, связав её круговой порукой. Община должна была самостоятельно бороться с наиболее распространёнными преступлениями. В противном случае она должна была уплатить выкуп потерпевшему или его родственникам.

Выкуп выплачивался первоначально не только преступником, но и его невиновными родственниками, которые были обязаны оказывать покровительство друг другу. Денежная ответственность родственников, выражавшаяся в уплате выкупа за преступление своего сородича, всегда влекла за собой и право на вознаграждение, в случае убийства сородича. В случае убийства Салическая правда распределяла выкуп, вергельд между детьми и ближайшими родственниками с отцовской и материнской стороны: одну половину получали дети, другую — остальные родственники (LXII. 1). Право принятия выкупа было связано с обязанностью платить его.

Салическая правда предписывала следующий порядок уплаты выкупа. Если убийца не имел имущества для уплаты выкупа, то должен был представить 12 соприсяжников, которые бы клятвенно подтвердили, что ни на земле, ни под землёю он не имеет имущества более того, что уже отдал. Он должен затем войти в свой дом, взять в руку из четырёх углов земли, стать у порога своей двери лицом внутрь дома и бросить землю левой рукой через плечо на своего ближайшего родственника. Если его отец и братья уже платили, но не весь выкуп, то трое родственников со стороны матери и отца должны были уплатить недостающую часть выкупа. Если кто-либо из родственников слишком беден и не может заплатить своей доли, то он должен бросить горсть земли на кого-нибудь из более зажиточных, чтобы он уплатил всё по закону. Если, наконец, последний родственник не мог заплатить данной суммы, тогда взявший на поруки убийцу должен предоставить его в судебное заседание четыре раза. Если же никто из его сторонников не желал уплатить выкупа, то убийца должен был отвечать своею жизнью» (LVIII. 1).

Салическая правда разрешала отказаться от родства, которое сопровождалось символическим обрядом: франк переламывал над своей головой три ветки в собрании судей (LX. 1). Порывая родство, отдельное лицо отрекалось на будущее время от наследства, от уплаты выкупа. Постепенно участие ближайших родственников в уплате выкупа было отменено. Тем самым состоялся переход к принципу индивидуальной ответственности преступника.

Уже в VI в. ответственность родичей за убийцу не являлась обязательной. Эдикт короля Хильперика устанавливал: «Если какой-нибудь преступник, совершивший преступление, не имеет имущества, чтобы внести за него пеню (штраф) графу…, надлежит на трёх судебных собраниях выставлять его перед рахинбургами с тем, чтобы родственники выкупили его своим имуществом. Если же не пожелают выкупать, то в четвёртый раз надлежит представить его перед ними, и мы повелим передать его истцу, и тот пусть делает с ним, что захочет» (Капитулярий V. XIV. 6).

Он не подвергался наказанию

  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 549 425
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 483 820

I. Страшное наказание

— Под насос его! Живее! Вкатить негодяю двойную порцию! — закричал до крайности раздраженный восемнадцатилетний Блонт Блэкаддер, сын эсквайра Блэкаддера, владельца обширной хлопковой плантации в штате Миссисипи близ Виксбурга.

Человек, которому был адресован этот приказ, состоял старшим надсмотрщиком плантации, а тот, кого Блонт приказал подвергнуть одной из самых ужасных пыток, — молодым мулатом, его ровесником, таким же высоким, сильным и красивым, как он, только смуглее.

Дело происходило за несколько лет до отмены рабства в Америке. Мулат был одним из невольников Блэкаддера.

Чем же он заслужил такое наказание? Но прежде скажем несколько слов о самом наказании.

Любой скажет, что окатить кого-нибудь из насоса — не более чем шутка. Это действительно так, но при условии, что подобный «душ» продлится несколько секунд. Тогда, разумеется, в этом нет ничего страшного, но если беспрерывно лить человеку на голову струю воды продолжительное время, это превращается в невыносимую пытку, по сравнению с которой даже наказание палками и плетьми — простая забава.

Страдания, причиняемые беспрерывно льющейся на голову ледяной водой, просто нестерпимы. При этой пытке создается ощущение, что в мозг сразу вонзается множество раскаленных стрел, и несчастная жертва варварского издевательства как бы переживает тысячу смертей, одну за другой.

Судя по наказанию, можно было предположить, что Голубой Дик — так звали провинившегося — совершил очень серьезный проступок.

Поскольку надсмотрщик Снивели не знал, в чем повинен Голубой Дик, то решил осведомиться об этом у Блонта.

— Это мое дело, а вы обязаны исполнять приказ! — резко ответил Блонт.

— Это так, мастер, но…

— Пожалуйста, без рассуждений! Раз я нахожу нужным наказать этого бездельника, значит, он того вполне заслужил… Говорят вам, под насос его! Сейчас же!

— Не лучше ли подождать возвращения вашего отца, мастер? Мне кажется…

— Когда нет отца, его заменяю я. Надеюсь, вам это известно, мистер Снивели?

— О да, конечно, но…

— И чтобы я больше не слышал никаких «но»! Делайте то, что вам приказывают… Раз я говорю, что этот негодяй заслужил такое наказание, можете быть уверены, что это действительно так. Что же касается отца, то я всегда готов ответить перед ним за свои поступки, и вам об этом заботиться нечего.

Молодой плантатор так и не объяснил причины, по которой он подверг Голубого Дика такой страшной пытке. Это было похоже на месть…

Дело в том, что на плантации вместе с другими невольницами работала молодая красивая квартеронка, к которой Голубой Дик относился слишком уж нежно, не зная, что сын их господина, Блонт Блэкаддер, давно был в нее влюблен. Поэтому нетрудно представить, каковы будут последствия подобного соперничества.

Ухаживания Голубого Дика молодая красавица, носившая поэтическое имя Сильвия, отвергла. Но не к голосу сердца прислушивалась квартеронка. Она была слишком тщеславна. Ее ужаснула перспектива остаться вечной рабой, пусть даже с любимым и любящим мужем. Любовь же господина сулила если не полную свободу, то хотя бы возможность быть на плантации влиятельной особой и жить в свое удовольствие.

Голубой Дик предложил Сильвии стать его женой. Она в резкой форме отказала, хотя еще недавно весьма благосклонно принимала его робкие ухаживания. Пораженный в самое сердце и не зная причины отказа, мулат высказал красавице несколько горьких упреков. Сильвия пожаловалась на него Блонту, а тот накинулся на невольника с руганью и угрозами. Выведенный из терпения и тут только понявший, в чем дело, мулат в порыве гнева позволил по отношению к своему господину некоторую резкость в выражениях, чем сильно взбесил последнего.

Такова прелюдия сцены, с которой мы начинаем свой рассказ.

Мистер Снивели был человеком справедливым, насколько это допускала должность надсмотрщика, когда гораздо чаще приходится наказывать, чем вознаграждать. Гуманный и добрый, он часто спускал невольникам мелкие провинности, нередко даже заступался за них перед хозяевами, младший из которых, Блонт, был очень горяч и необуздан.

Но Снивели все-таки слишком дорожил своим местом и в серьезных случаях не решался пойти наперекор воле хозяев. К тому же он и сам верил, что управлять невольниками без наказаний невозможно. Да, хозяева иногда чересчур требовательны, но зачастую и невольники позволяли себе такие выходки, что очень трудно было с ними совладать, гораздо труднее, чем с домашними животными, к которым в те печальные времена приравнивались рабы.

Кроме того, Снивели недолюбливал Голубого Дика, считая его субъектом ленивым и мятежным, способным дурно влиять на других рабов.

Получив заверение Блонта, что тот лично ответит перед отцом за свое распоряжение подвергнуть Голубого Дика истязанию, надсмотрщик не считал более себя вправе отказываться от исполнения воли молодого господина.

Все это происходило на открытом дворе, который находился позади основных зданий.

Посреди двора стоял насос, в корпусе из почерневшего от времени дуба; стержень этого насоса был так велик и массивен, что только самый сильный человек мог поднимать и опускать его несколько минут подряд.

Вода, поднимаемая насосом, падала с высоты пяти футов в большое деревянное корыто, из которого поили лошадей и прочих домашних животных.

Корыто это всегда наполовину заполнялось водой. А поскольку в долине Миссисипи царит палящий зной, вид примитивного бассейна должен был радовать обитателей плантации. Но невольники мистера Блэкаддера смотрели на это приспособление с тем ужасом, с каким осужденный на смерть глядит на эшафот.

Более половины несчастных в разное время побывали под насосом, струи воды из которого в течение долгих минут, казавшихся вечностью, впивались в их черепа подобно железным гарпунам.

Этот вид наказания стал применяться на плантации Блэкаддеров особенно часто с тех пор, как там начал распоряжаться Блонт.

…Мистер Снивели подозвал к себе нескольких крепких негров и передал им приказ молодого господина. Те выказали полнейшую готовность выполнить требуемую экзекуцию, так как дело шло о Голубом Дике.

Молодой мулат не пользовался симпатией у обитателей плантации. Негры смотрели на него косо, считая, что он добивается власти над ними. А все оттого, что кожа у парня была светлой, а сам он казался гордецом, поскольку близко с неграми не сходился и относился к ним с высокомерным презрением.

Сам Голубой Дик подвергался этому наказанию впервые, но нередко подводил под него товарищей, обвиняя их в непокорности, хотя сам чаще других бывал виноват в непослушании. Правда, старый Блэкаддер многое прощал ему, что способствовало заносчивости мулата.

Это предпочтение, отдаваемое Голубому Дику, такому же невольнику, как они, очень возмущало негров.

Не скрывая радости по поводу того, что наконец-то гордец будет поставлен на одну доску с ними, рабы, которым Снивели приказал вести мулата, подошли к нему.

Двое подхватили Голубого Дика за плечи, двое — за ноги и понесли к насосу. Они положили парня в корыто и так крепко привязали к железным перекладинам, что тот не мог даже шевельнуться.

Голова Голубого Дика оказалась как раз под отверстием насоса. И, конечно, рабы постарались, чтобы он не мог ее никуда повернуть; при малейшем движении мулата задушили бы сжимавшие шею ремни.

— Хорошо! — крикнул молодой Блэкаддер. — Теперь можете оставить его. — И, обратившись к огромному негру, ожидавшему его приказа у стержня насоса, добавил:

— Валяй, Бланко! Выдай ему двойную порцию! Не жалей воды!

Бланко, похожий скорее на хищного зверя, чем на человека, несколько раз уже подвергался наказанию под насосом. Оскалив зубы в злорадной усмешке и зная, что сейчас придется вытерпеть ненавистному мулату, он поспешил привести насос в действие.

В течение двух тысячелетий оторванные от своего национального очага евреи, попадая на новые для себя места обитания, занимали те ниши, которые по разным причинам – чаще всего, религиозным – не занимало коренное население. Как правило, это зависело от того, что как народ «пришлый» они стремились не осваивать те экономические и культурные сферы, которые уже были освоены местным населением, чтобы не оказаться в условиях конкурентной борьбы. Та основная ниша, которую заняли евреи, оказавшись в Европе, была торговлей, и это не было случайностью.

Можно смело утверждать, что именно евреи заложили основы современной европейской торговли. Как известно, от успехов в этом непростом деле во все века в значительной степени зависело благосостояние государств, а торговать евреи умели. Ханаан, куда они пришли после исхода из Египта, назвав его Эрец-Исраэлем, был одним из самых крупных узлов миграции: здесь сходились торговые пути из Европы, Азии и Африки. Здесь был основан самый древний морской порт в мире – Яффо. В Библии слово «ханааней», означавшее жителя Ханаана, употреблялось как синоним слова «купец». Так что евреем пришли в Европу уже вполне подготовленными, чтобы занять эту. Если не пустую, то, во всяком случае, полупустую нишу.

Географическое положение Эрец Исраэль таково, что ее, Землю Израиля, не случайно называли «вечным ближневосточным яблоком раздора». За обладание этим клочком земли тысячелетиями шли кровавые войны, не завершившиеся фактически до сих пор. Благодаря многочисленным племенам кочевников, осуществлявших транзит товаров и содержавших торговые пути, Эрец-Исраэль быстро превратилась в международный торговый центр. Не располагая природными ресурсами, евреи экспортировали зерно, муку, оливковое масло, вино, драгоценные камни, косметические и медицинские препараты, а ввозили строительные материалы, металл. Здесь оказывались даже руда, олово, медь, добываемые в далекой Британии. В отдельные времена в торговлю было вовлечено до 70% населения Эрец-Исраэля.

Оказавшись в Европе, евреи почти до начала крестовых походов удерживали первенство в торговле, доставляя сюда благовония, стекло, текстиль, восточные предметы роскоши. Их рынки были в большинстве городов от Мадрида до Киева. Для христиан же торговля была не только делом непрестижным, но и крайне опасным: разбой на дорогах приводил к убийствам купцов, утрате грузов. К тому же это занятие требовало большой мобильности, знаний того, что сегодня называют конъюнктурой разных регионов, наличия деловых связей и преодоления языковых барьеров, что, естественно, достигалось контактами с единоверцами, рассеянными по всему миру.

Страны древнего мира, средневековья и даже первые столетия нового времени были аграрными, земля была главным богатством, и евреи как народ «пришлый» никогда и нигде к частному землевладению практически не допускались. Поэтому они селились в городских местностях и занимались теми ремеслами, которыми по разным причинам местное население не занималось: медицина, фармация, ювелирное, кузнечное, портняжное, сапожное дело, винокурение и т.д. А главное, они становились посредниками между городом и деревней, способствуя активному натуральному и торговому обмену.

Именно евреи внесли наибольший вклад в развитие средневековых городов. Поселяясь на новом месте, евреи достаточно быстро достигали успеха в жизни, чему в немалой степени способствовала практически сплошная грамотность: ни у одного народа нет такой религиозной традиции, как необходимость самостоятельно читать святое писание. Как известно, успех в борьбе за «место под солнцем» больше всего зависит от степени подготовленности человека: его грамотности, уровня профессиональных знаний и умений, общего развития, общего уровня культуры. И в этом отношении евреи как традиционно городские жители, конечно же, обходили своих конкурентов, подавляющее число которых до промышленной революции и эпохи массовой урбанизации, то есть скопления населения в городах, были выходцами из практически безграмотного крестьянства.

К тому же имело значение то, что коренное население более консервативно в попытках изменить условия жизни, работы, овладеть новыми сферами производства и т.д. Человек вообще по природе своей очень неохотно меняет ту зону душевного комфорта, к которой привык. А пришлый люд, которому надо еще как-то выжить в новых для себя условиях, более мобилен, более легок на подъем. Вот он и осваивает все то, чем по разным причинам не хочет или не может заниматься коренное население.

Если не знать всей этой предыстории, трудно понять, почему так случилось, что в одном из самых крупных государств европейского средневековья – Великом княжестве Литовском – евреи пользовались такой свободой, какой не пользовались ни до, ни после этого ни в одном государстве мира, и почему великие князья даровали им такие привилегии, какие ни одна государственная власть никогда и нигде евреям не даровали. Система взаимоотношений литовского великокняжеского двора и еврейского населения княжества уникальна: фактически первый и последний раз в истории евреи занимали в государстве место, соответствующее их вкладу в государственное и культурное строительство. Эта система носила весьма специфический характер и целиком зависела от того места, которое занимали евреи в странах рассеяния.

Когда в эпоху позднего Средневековья погромы и преследования были отмечены обильно пролитой еврейской кровью, массы евреев начали переселяться на Восток, и их охотно приняли к себе великие литовские князья, стремившиеся к заселению и экономическому развитию своих земель. Евреи быстро достигли привилегированного положения, заняв многие позиции в коммерческих и финансовых операциях, которые вели в масштабах всего государства, – внешней торговле, сборе налогов, пошлинных и таможенных сборов, содержании монетных дворов и т.д. Рядом с ВКЛ, на территории Речи Посполитой магнаты сдавали евреям в аренду целые города, деревни, трактиры, постоялые дворы, организацию торгового дела, ярмарок и т.д. Имея возможность, согласно Галахе, заниматься ростовщичеством в неевреями, они фактически заложили основы будущего банковского дела в этом регионе.

Точных сведений о том, когда евреи появились на территории современной Восточной Европы, нет, но уже первые упоминания о них в литературных источниках свидетельствуют, что они представляли собой серьезное общественное явление. Так, уже в 906 г. германские власти устанавливают таможенные сборы на баварско-славянской границе с «купцов-евреев и других купцов», отправляющихся на восток, причем пошлины взимались «с рабов и всяких других товаров».

В 989 г. пражский епископ Адельберт во время поездки к «прусским язычникам» (литовцам) с целью проповеди евангелия писал польскому королю Болеславу I, что ему не удалось выкупить на волю христианских пленных и рабов, которых «еврей-купец закупил своим проклятым золотом». А еще через столетие чешская принцесса Юдифь, жена польского князя Владислава I, как описал это историк С.Дубнов, «тратила много денег на выкуп христианских пленных и рабов из рук евреев».

Рукопись Ватиканской библиотеки, относящаяся к 1094 г. и состоящая из комментария к Библии, написанного литовско-русскими талмудистами, свидетельствует о наличии учености и зачатках науки в среде литовских евреев.

Оседая в ВКЛ, евреи усваивали образ жизни, быт и нравы окружающего их коренного населения, но, в силу обособленности общинной (религиозной) жизни, не смешивались с ним и смогли в течение длительного времени сохранять свое национальное своеобразие. Говоря словами известного белорусского историка М.Довнар-Запольского, они «не подвергались ассимиляции и сами не подвергали ассимиляции белорусов».

Великие князья быстро оценили вклад евреев в экономическую жизнь княжества и всемерно стимулировали их деятельность, даруя им многочисленные права и привилегии. Они широко пользовались услугами евреев для своих целей, заключая с ними многочисленные арендные договоры и передавая ведение важных коммерческих и финансовых операций в руки еврейских откупщиков. Свидетельством той высокой оценки, которую давали великие князья роли евреев в жизни ВКЛ, является переселение Витовтом в 1392 г. (сразу после того, как он стал великим князем) тысяч крымских евреев и караимов на территорию княжества и создание мест их компактного проживания, главным образом, в г. Троки (Тракай).

24 июня 1388 г. еврейская община Бреста, крупнейшая для ХIV в. община Великого княжества Литовского (ВКЛ), получила от княжившего в Бресте и Гродно Витовта Привилегию – законодательный акт (хартию), устанавливавший их правовой статус. В следующем, 1389 г., такую же Привилегию получили евреи Гродно. Аналогичные привилегии получили евреи и других больших городов ВКЛ (Тракай, Луцк, Владимир и т.д.). Позднее, в 1392 г., когда Витовт стал Великим князем, положения этих хартий были распространены на всё еврейское население государства.

Привилегии 1388-89 гг. сыграли большую роль не только в становлении еврейских общин, но и в развитии городов ВКЛ. Едва ли не самым важным в этих хартиях были статьи, обеспечивавшие личную безопасность евреев и регламентировавшие их отношения с окружающим христианским населением. Еврей имел право на беспрепятственное передвижение в пределах страны и беспошлинный провоз тел своих единоверцев. Христианин, причинивший еврею увечья, не сопровождавшиеся кровопролитием, подвергался наказанию. В делах, касающихся евреев, суд обязан был заседать либо в синагоге, либо в другом, указанном евреями месте. Христианин, повредивший что-либо на еврейском кладбище, подвергался наказанию, а имущество его подвергалось конфискации. Кидавший камни в синагогу обязан был уплатить воеводе штраф. Христианин, вошедший в дом еврея против воли хозяина, подвергался наказанию. Сосед-христианин, не отозвавшийся ночью на крики еврея о помощи, подлежал штрафу.

Хартии Витовта закрепляли негативное отношение к обвинениям евреев в преступлениях с ритуальной целью («кровавый навет»), которое царило в то время в христианском мире: «Так как папские буллы удостоверяют, что евреям собственными их законами воспрещено употреблять человеческую или какую-либо иную кровь, запрещается обвинять евреев в употреблении человеческой крови. Однако, в случае обвинения еврея в убийстве христианского ребенка, такое обвинение должно быть доказано тремя христианами и тремя евреями. Если же обвинитель-христианин не в состоянии доказать свое обвинение, он подвергается тому же наказанию, которому подлежал бы обвиняемый, если бы вина его была доказана».

Хартии Витовта предоставляли евреям значительную свободу в торговле и финансовых операциях. Евреям позволялось давать деньги взаймы под заклад любого движимого имущества, за исключением вещей, запятнанных кровью или употребляемых при богослужении. Еврей, давший дворянину взаймы сумму денег под залог недвижимости, в случае неуплаты этой суммы в срок, мог взять в собственность эту недвижимость, и такое владение подлежало защите [закона]. Христианин, насильственно отнявший у еврея заложенную у него вещь, подвергался наказанию как лицо, совершившее кражу. Займы, совершенные христианами у еврея, должны были погашаться с процентами. Лицо, препятствовавшее евреям в покупке или продаже товаров, штрафовалось воеводой.

Было бы неверным говорить о Хартиях князя Витовта как о неких уникальных юридических документах в истории евреев, хотя само Великое княжество Литовское в отношении веротерпимости и в самом деле было уникальным государством в истории Европы. Привилегии Витовта евреям ВКЛ фактически повторяли Хартию вольностей, которую евреи Польши получили за 125 лет до этого от князя Болеслава Калишского по прозвищу «Благочестивый». Хартия Болеслава Благочестивого также содержала статьи, гарантировавшие евреям известную свободу личности. Первой же своей статьей Хартия утверждала, что при разборе гражданских и уголовных дел в суде свидетельство христианина против еврея принимается лишь тогда, когда оно подтверждается показанием свидетеля-еврея. Споры между самими евреями были подсудны не общим городским судам, а лично князю, его наместнику (воеводе) или назначенному им особому судье. Запрещалось причинять какие-либо притеснения едущим по дороге еврейским купцам, требовать от них больше пошлин, чем от христиан.

Весьма симптоматичным было запрещение обвинять евреев в похищении и убиении христианских младенцев для употребления их крови. При этом делалась ссылка на буллу папы Иннокентия IV от 1247 г. Более того, в Хартию было заложено положение, что если донос на еврея в подобном преступлении окажется ложным, доносчик-христианин подлежит смертной казни.

Все эти права и привилегии князь Болеслав утверждал «на вечные времена» с согласия высших государственных чинов – воеводы, графов и баронов, подписавших этот акт в Калише в далеком 1264 г., и действо это было совершенно невероятным по сравнению с тем, в каком положении евреи находились в это время в других странах. Буквально три года спустя, в 1267 году, Венский собор принял ряд резолюций, подтверждающих дискриминацию евреев «просвещенной» Европой. Эти резолюции прямо возрождали решение вселенского собора 1215 года. В частности, евреев вновь заставили носить шапки с рогами, дабы они существенно отличались от христиан. Семейное общение между евреями и христианами было запрещено. За сожительство с христианкой еврей карался большим штрафом, а христианка подвергалась публичному бичеванию и изгнанию из города. Христиане не должны были покупать у евреев мясо и другие пищевые продукты во избежание отравы. Новые синагоги запрещалось строить, а построенные подлежали сносу. И т.д. и т.п.

Решения Венского собора были незыблемы на протяжении веков, а в это же время в Польше Казимир III трижды за свое правление продлевал Хартию Болеслава Благочестивого – в 1334, 1364 и 1367 гг.

Но вот в апреле 1495 г., на третий год своего княжения, великий князь Литовский Александр Ягеллон издал указ об изгнании евреев и караимов из ВКЛ и из смежных с ней земель. Произошло это прямо под влиянием изгнания евреев из Испании за три года до этого и по настоянию своей жены Елены, дочери Ивана III, узнавшей о возбуждении в Москве дела о так называемой «ереси жидовствующих». Литовские дворяне, имевшие долги перед евреями, приветствовали указ: он позволял им избавиться от своих кредиторов. Евреи с южных регионов ВКЛ ушли в Крым, а остальные расселились вдоль пограничных с ВКЛ земель Польши. Однако, буквально через шесть лет, в 1501 г., став королем Польским, Александр, убедился, что изгнание евреев привело к усложнению финансового положения его государства. Находясь перед угрозой войны с Московским княжеством, он в 1503 г. отменил свой указ. Евреям были возвращены дома, синагоги, кладбища. Они получили право взыскивать оставшиеся неоплаченными долги и выкупать конфискованную недвижимость у ее новых владельцев по ценам, которые те платили княжеской казне.

Подлинный период экономического и политического расцвета литовского еврейства начинается при Сигизмунде I. Король подтвердил хартии Витовта и даже включил их в Первый Литовский статут (1529), согласно которому убийство еврея каралось смертной казнью (как дворянина или горожанина), а семья убийцы была обязана платить семье убитого пеню, причем эта пеня была в 8 раз больше, чем пеня за убийство обычного горожанина. Наиболее знатные евреи в документах стали именоваться «панами». В 1534 г. евреи освобождаются от обязательного ношения нагрудного знака.

При Сигизмунде I еврей Аврам Езофович (1450-1519), приняв православие, был назначен министром финансов великого князя («земским подскарбием»), а его брат Михель Езофович (ум.ок.1529) – одним из наиболее влиятельных откупщиков с особо широкими полномочиями, включая судебные. Кстати, это был вообще единственный случай, когда некрещеной еврей был возведен в дворянство.

В ХVI в. продолжалась активная миграция евреев из Центральной Европы, создавались новые городские общины (Кобрин, Клецк, Новогрудок, Слоним, Минск, Полоцк, Витебск, Могилев, Орша и др.). После Люблинской унии (1569) Стефан Баторий подтвердил старинные привилегии литовских евреев и специальным декретом 1574 года приказал, «чтобы никто впредь не смел ложно обвинять евреев перед судом или магистратом в убиении христианских детей».

Начиная с ХVI в. еврейские общины начали получать статус автономных единиц, как в юридическом, так и в налоговом отношении. Во главе общин стояли старейшины, которые представляли их перед властями и отвечали за сбор налогов.

В 1623 г. был учрежден Литовский Ваад – съезд представителей еврейских общин ВКЛ, высший орган еврейской автономии, просуществовавший до 1764 г. Общинное самоуправление литовских евреев было ликвидировано уже тогда, когда эти территории оказались в России. Указ царского правительства последовал в 1844 г.

Несмотря на то, что литовские евреи в целом не представляли крупной экономической или политической силы, степень их благосостояния была намного выше, чем у их польских и германских единоверцев. Еврейское население ВКЛ неизменно росло: с 20 тыс.чел. в 1560-е до почти 40 тыс.чел. в 1628. На протяжении столетий ВКЛ было одним из наиболее крупных центров еврейской учености. Первые иешивы, готовившие раввинов, возникли в конце ХVI в. в Бресте и Гродно; позднее – в других городах. Польские и литовские иешивы ХVI-ХVII вв. служили образцом талмудического образования для иешив всей Европы. После зарождения хасидизма литовские иешивы дали жизнь некоторым его направлениям: любавичскому (Хаббад) и карлин-столинскому.

Однако уже с середины ХVI в. в среде горожан, дворянства и католического духовенства начинают нарастать антиеврейские настроения. В 1527 г. горожане Вильны добились запрета на поселение евреев в городе. Дворянство смогло утвердить некоторые антиеврейские ограничения в Литовский статут 1566 г., в том числе, введение обязательного ношения евреями отличительного знака. Вновь стали возникать кровавые наветы, многие магистраты стали ущемлять экономические права евреев.

Христианское население нередко препятствовало поселению евреев в городах, которые находились под юрисдикцией городских управ. К примеру, евреи Витебска впервые получили разрешение строить синагогу лишь в 1627 г. Тяжелый удар по еврейским общинам Польско-Литовского королевства нанесло вторжение войск Богдана Хмельницкого (1648-49), сопровождавшегося грабежом и массовыми убийствами евреев, отказывавшихся от насильственного крещения. В белорусских регионах казаков поддерживали местные крестьяне и горожане. Татары, бывшие союзниками Б.Хмельницкого, брали евреев в плен и продавали в рабство. Евреи ряда городов (Гомель, Брагин, Пинск, Слуцк и др.) бежали при приближении казачьих отрядов. И все же общины нескольких городов пострадали особенно сильно, в том числе Бреста и Пинска. Избиению еврейское население подвергалось и после вступления в Белоруссию русско-казацкого войска. В целом евреи в результате хмельниччины потеряли почти 25% своего населения.

К 1766 году литовское еврейство насчитывало ок. 160 тыс.чел., из которого почти 40 % проживало на территории современной Беларуси. К этому времени самыми крупными общинами были Минская (1396 чел.) и Пинская (1350 чел.). Европейские войны, слабость королевской власти, постоянное расширение антиеврейского законодательства и католическая экспансия привели к упадку еврейской общинной жизни и обеднению еврейского населения. К концу ХVIII в. евреи почти полностью утратили свое влияние в общественной и экономической жизни региона.

Следственный комитет отказал в возбуждении уголовного дела о пытках петербуржца Ильи Капустина, которого допрашивали как свидетеля по «пензенскому делу». По версии следователя, часть повреждений на теле Капустина образовалась от законного применения силы сотрудниками ФСБ (молодой человек якобы пытался сбежать), а следы в паху и на животе появились не от ударов электрошокером, а «в результате укусов насекомых».

В конце января промышленный альпинист из Петербурга Илья Капустин рассказал «Медиазоне» о своем задержании, многочасовых пытках в микроавтобусе ФСБ и обещаниях вывезти в лес и переломать ноги — после этого молодого человека допросили как свидетеля по делу о «террористическом сообществе «Сеть»». В феврале Капустин подал в Следственный комитет жалобу на пытки; через месяц стало известно, что он уехал в Финляндию и попросил там политического убежища.

В заявлении в СК Капустин писал, что вечером 25 января его похитили сотрудники ФСБ в черных масках. Они повалили молодого человека на землю, затащили в микроавтобус, надели наручники и стали избивать. Когда машина начала движение, один из оперативников придавил Капустина к полу, а остальные, задрав одежду на животе и правом бедре, стали бить его электрошокером — всего ему нанесли не менее 40 ударов. Спустя три часа после начала пыток Капустина привезли в управление ФСБ и допросили по делу «Сети», а затем у него дома прошел обыск.

26 января Капустин обратился к врачам, которые зафиксировали у него ушибы мягких тканей лица, нижней губы, носа, мягких тканей на плечах, правой половины грудной клетки, кровоподтеки на лучезапястных суставах, а также ожоги от электрошокера. При осмотре 29 января врач заметил у молодого человека кровоподтеки на верхнем веке правого глаза, на плечах и на коленных суставах, а также различные ссадины, в том числе в паху («преимущественно округлой или овальной формы, имеют ободки гиперемии (покраснения), красноватые, отечные, «подрытые края»»).

Следователь военного следственного управления СК Сергей Валентов вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела 20 апреля — через три дня после того, как ровно такой же отказ он вынес по заявлению арестованного по делу «Сети» антифашиста Виктора Филинкова.

В отказе Капустину следователь Валентов пишет, что ему не удалось опросить Капустина о пытках «ввиду его отсутствия по месту жительства» и отказа адвоката сообщить его фактическое местонахождение. При этом адвокат Дмитрий Герасимов, который представляет интересы Капустина по инициативе правозащитной организации «Зона права», говорит, что он предлагал следователю провести адвокатский опрос пострадавшего или опрос по видеоконференцсвязи. Следователь отказался.

Врач городской поликлиники № 3 М.К. Саидов, который осматривал Капустина и фиксировал его повреждения, рассказал следователю, что сделал вывод о следах ожогов от электрошокера со слов самого пострадавшего. «Саидов заявил, что имевшиеся у Капустина телесные повреждения по своим признакам схожи с повреждениями, вызванными кожными заболеваниями либо укусами насекомых (клопов)», — говорится в постановлении следователя Валентова.

В ходе проверки по заявлению Капустина следователь опросил оперативника управления ФСБ по Петербургу и Ленобласти капитана П.А. Прудникова, который участвовал в задержании. Прудников рассказал, что перед выездом он узнал, что в 2009 году Капустин «подвергался административному наказанию» по статье 19.3 КоАП (неповиновение законному распоряжению сотрудников милиции). В связи с этим он проинструктировал опергруппу, поставив задачу «по немедленному пресечению каких-либо попыток Капустина оказать сопротивление, в том числе по применению при необходимости специальных средств (электрошокера, наручников)».

Сотрудник ФСБ утверждает, что около девяти часов вечера увидел Капустина на пересечении Греческого проспекта и 7-й Советской улицы. По версии Прудникова, он подошел к молодому человеку, представился и попросил «проследовать с ним для производства следственных действий», взяв Капустина за рукав куртки. Капустин просьбу не выполнил и якобы попытался убежать; сотрудники спецподразделения «среагировали на сопротивление» и подъехали на служебной машине. В этот момент Капустин «вырвал руку из захвата» и стал убегать, настаивает Прудников.

Затем двое сотрудников догнали Капустина — один из них сделал ему подсечку, молодой человек рухнул на колени. Капустина взяли за руки и подвели к машине, но он якобы продолжал сопротивляться, «кричал и вырывался».

По пути в управление ФСБ Капустин «неожиданно встал со своего места и попытался открыть дверь» возле светофора (ранее практически такую же версию событий следователю Валентову пересказал оперативник ФСБ Константин Бондарев — он участвовал в задержании Виктора Филинкова, рассказавшего о пытках в автобусе). Сотрудник спецподразделения, сидевший слева от него, «действуя в условиях скоротечности», применил к Капустину электрошокер «не более трех раз в область правого бедра и туловища». «После этого автомобиль резко затормозил, отчего Капустин завалился на пол, ударившись лицом о пластиковую спинку сиденья», — говорится в постановлении СК.

«По пути следования, когда микроавтобус остановился на светофоре на пр. Маршала Жукова, он (Бондарев К.А.) поднялся со своего места и подошел к водителю. При этом, когда автомобиль вновь начал движение, Филинков В.С. неожиданно оттолкнул его в заднюю часть салона, а сам, оказавшись возле двери, попытался выскочить из машины (это произошло примерно в 03 часа 45 минут)», — пересказывал следователь версию оперативника ФСБ в отказном постановлении по жалобе Виктора Филинкова.

Тогда сотрудник спецподразделения, «увидев действия Филинкова В.С. по применению физического воздействия к сотруднику ФСБ и попытке скрыться, а также по недопущению иных последствий, связанных с выпадением человека из движущегося автотранспорта, в условиях скоротечности происходящего, замкнутого пространства и ограниченного времени на принятие решения, дважды применил к Филинкову В.С. специальное средство — электрошокер (1 раз в область правого бедра, 1 раз в область туловища)».

Далее, по словам Прудникова, один из оперативников поднял Капустина и усадил на прежнее место. Однако молодой человек «не успокаивался и продолжал пытаться встать с кресла», из-за чего его решили заковать в наручники «с целью исключить как применение физического воздействия к сотрудникам ФСБ, так и причинение вреда здоровью самому себе». После этого Капустин якобы продолжал сопротивляться, и тогда его «уложили на пол служебного автомобиля и удерживали за плечи».

В здании ФСБ Капустина допросили, а затем отвезли на обыск и оставили в квартире, «поскольку оснований для его задержания не было».

В СК решили проверить, не попало ли задержание на видео, но — как и в случае с Филинковым — записей не нашли, на этот раз из-за того, что камер в районе перекрестка 7-й Советской улицы и Греческого проспекта нет.

Следователь Валентов заключает, что повреждения на теле Ильи Капустина действительно были, но исключает возможность применения пыток: часть повреждений он получил «в связи с оказанием им сопротивления во время доставления в следственную службу, в том числе в результате обоснованного применения к нему специальных средств».

Ссадины на животе, в паху и на половом члене Капустина «могли образоваться в результате укусов насекомых или в связи с кожными заболеваниями», утверждает следователь. Кроме того, ссадины он мог получить в десятичасовой промежуток между моментом, когда оперативники оставили его дома, и визитом к врачу. Проверкой данных об укусах насекомых мог объясняться странный визит следователя и специалиста по дезинфекции в петербургскую квартиру Капустина 19 апреля.

Признаков необоснованного применения насилия к Капустину следователь Валентов не нашел и в возбуждении дела в отношении сотрудников ФСБ отказал.